Кеннет Уайт

Тетради по геопоэтике

1 апреля 1801 года, по возвращении с Кубы, Александр фон Гумбольдт находился в Картахене-де-Индиас, в Новой Гранаде (современная Колумбия) и писал своему брату Вильгельму:

«Если ты получил мое последнее письмо из Гаваны, то должен знать, что я изменил свои первоначальные планы и вместо того, чтобы ехать в Северную Америку, в Мехико, вернулся на южные берега Мексиканского залива, чтобы добраться до Кито и Лимы. Было бы слишком долго объяснять тебе причины этих перемен…».

Когда Гумбольдт писал это письмо, он уже начал свое необъятное «путешествие к равноденственным областям Нового Света», начавшееся 5 июня 1799 года и продолжавшееся до 3 августа 1804 года.

Именно это путешествие я называю «геопоэтическим странствием». Я попытаюсь объяснить причины этого путешествия, все его разумные причины, иначе говоря, постараюсь показать его общую логику. А также поясню, почему называю это путешествие «геопоэтическим». Но сначала нужно сказать несколько слов об использовании единственного и множественного числа в заголовке и в этой работе. Говоря о «геопоэтических странствиях» во множественном числе, я не столько думаю о других путешествиях Гумбольдта (в частности, по Центральной Азии), сколько о продолжении того самого путешествия по Экваториальной Америке и о тех идеях, которые оно подарило Гумбольдту. В сущности, американское путешествие будет тянуться через всю его жизнь, как огромная горная цепь, пролегающая от Аляски до Огненной Земли. Гумбольдт будет публиковать результаты этого путешествия в течение 30 лет, которые воплотятся в обширном тридцатитомном издании. В этих книгах, как и в некоторых других («Картины природы», «Космос»), опираясь на опыт этого путешествия по Новому Свету, он попытался открыть новое интеллектуальное и поэтическое поле или, скажет так – новый мир.

Подробнее: Геопоэтические странствия Гумбольдта

«Восток и Запад – меловые линии,
которые кто-нибудь проводит у нас на глазах,
чтобы одурачить нашу трусость»
[1]

(Ф. Ницше)

 

Вопрос о взаимоотношениях Востока и Запада занимает в истории мысли совершенно особое место. Эти взаимоотношения переплелись друг с другом еще в Античности. И здесь можно выделить два основных этапа, связанных с возникновением метафизики, а также с учением о сферах[2].

Данная оппозиция зарождается из картографического представления мира в досократический период, а позднее будет подхвачена Платоном уже в онтологическом плане, в частности в «Пире» и «Тимее». Представление о мире простирается между двумя этими полюсами. Согласно первому всякая карта, всякая «космограмма» должна пониматься как способ изображения восприятия отношений между субъектом и феноменами (в духе буддийской мандалы), а согласно второму картографические формы являются точным и объективным отражением реальности. Тем самым бинарная картографическая оппозиция между Европой и Азией смыкается с платоновским мифом о двуполых организмах и подготавливает оппозицию между Востоком и Западом, возникшую в Римский период и хорошо заметную в противостоянии Рима и Византии.

Подробнее: Восток и Запад: тихая революция Кеннета Уайта

Василий Голованов

 

…Мое мнение о стихах сводится к напоминанию о родстве стиха и стихии…
 
                                               Велимир Хлебников                    

                                              

I.

 

Есть вещи, понять которые невозможно, не разглядев некоторые весьма истонченные временем нити, связующие явления. В поисках таких взаимосвязей литературоведение вгрызается в текст и в контекст, этот текст порождающий. Степень расширения контекста неограниченна и зависит от желания и умения интерпретатора работать со специфическими косвенными свидетельствами, с бедными сведениями рудами или почти порожней породой, содержащей иногда лишь пыль драгоценного знания о предмете исследования.

Нечаянно контекстом оказался остров. Небольшой заповедный остров, со всех сторон охваченный медлительными мутными водами. Заросший по окоему ивами, шиповником и тамариском, внутри тростником, жесткой, как жесть, травой, полынью, коноплей, вьюнками. Был исход осени. Днем в пещеристой сердцевине разваленных временем древних ив роились осы, радуясь последнему солнцу. Ночью, в час шепота ив, под холодными безмолвными звездами шелесты тростника и гулкие всплески сомов в черной воде казались шорохами и пульсациями космоса. 

Подробнее: Хлебников и птицы